Пальто рифма

Не унес пожар-потоп Перстенька червонного! Ближе, чем с ладонью лоб В те часы бессонные. Одни леса стоят стеной вокруг, а только дождь в траве огромной пляшет. Прибавь к своим прочим достоинствам также и дальнозоркость. Он напрягает мозг и новым взглядом комнату обводит. Потому что душа существует в теле, жизнь будет лучше, чем мы хотели. И мы шарахаемся и глухое: ох! -- Стотысячное -- тебе присягает: Анна Ахматова! Это имя -- огромный вздох, И в глубь он падает, которая безымянна. Подле каждой, на кромке тротуара, с рукою протянутой -- по мексиканке с грудным младенцем. Ибо это одна из таких планет, где перспективы нет. Пусть он смотриться спокойно в наши воды и даже узнает себя. Знай одно: никто тебе не пара -- И бросайся каждому на грудь. Я на ключицу в зеркало взгляну и обнаружу за спиной волну и старый гейгер в оловянной рамке на выцветшей и пропотевшей лямке. Редкий, возможно, единственный посетитель этих мест, я думаю, я имею право описывать без прикрас увиденное. Комбинезон квиксильвер детский. Холмы песка плывут со всех сторон, как прежде, -- будто куст не подал знака. Изваяния высятся в темноте, чернея от соседства друг с дружкой, от безразличья к ним окружающего ландшафта. Спускались по разным склонам, пространство росло меж них. Здесь никто не крикнет, что ты чужой, убирайся на, и за постой берут выцветаньем зрачка, ржавою чешуей.

Предлоги в стихах, картинках, аниях и играх для детей

. Мы с тобою повязаны, даром что не невеста. Швыряя в стекла пригоршней янтарь, осенним днем, за стеклами ревущим, и гребнем, ослепительно цветущим, когда гремит за окнами январь, захлестывая дни, -- пускай гудит, сжимает сердце и в глаза глядит. VI Приехать к морю в несезон, помимо матерьяльных выгод, имеет тот еще резон, что это -- временный, но выход за скобки года, из ворот тюрьмы. IX Дождливым утром проседь на висках, моряк, заночевавший на мели, холодное стояние в носках и Альпы, потонувшие в пыли. Река и улица вдохнули любовь в потертые дома, в тома дневной литературы догадок вечного ума.

Пончо и накидки всех моделей в специализированном Интернет.

. Больше: друг к другу мы точно оспа привиты среди общей чумы. И, так как нам знаком наш путь, к нему прибавить лишний шаг смогу я как-нибудь. Оно не допускает переносов, замен, преображений и утрат". Так что, вытяну, так ты смотришь вперед, как глядит в потолок, глаз пыля, ангелок. Лук и редиска невероятных размеров, укроп, огурцы из кадки, помидоры, и все это -- прямо с грядки, и, наконец, наигравшись в прятки, пыльные емкости! Копоть лампы. Ни смущения в сердце, ни горя, -- Будь счастливым, мой маленький друг! В синеву беспокойного моря Выплывает отважный фрегат. Скажу: -- Родимый, -- грешница! Счастливая была! Вы ж, ребрышко от ребрышка, Маринушка с Егорушкой, Моей землицы горсточку Возьмите в узелок". Вот отчего то парфяне, то, реже, римляне, то и те и другие забредают порой сюда, в Каппадокию. Но тебя, пожалуй, устраивает дух лежалый жилья, зеленых штор понурость. С каждым днем отвечаешь глуше, С каждым днем пропадаешь глубже. И почему-то я поняла, Что он -- не играл на скрипке! И было всe ему нипочем, -- Как снег прошлогодний -- летом! Таким мой предок был скрипачом. До станции -- тридцать верст; где-то петух поет. Ты разбойнику и вору Больше княжеской короны Отдал -- больше сына! -- сердце, Вырванное из груди. Тем верней расстаемся, что имеем в виду, что в Раю не сойдемся, не столкнемся в Аду. Два дерева: в пылу заката И под дождем -- еще под снегом -- Всегда, всегда: одно к другому, Таков закон: одно к другому, Закон один: одно к другому. Закат погас; в последний раз Блеснуло золото кудрей, И так светло взглянул на нас Малютка Назарей. Изолятор тоски -- или просто движенье вперед. Представь, что Господь в Человеческом Сыне впервые Себя узнает на огромном впотьмах расстояньи: бездомный в бездомном. то Африки вспыльчивый князь, то просто отбросы Империи. Разлука есть сумма наших трех углов, а вызванная ею мука есть форма тяготенья их друг к другу; и она намного сильней подобных форм других. Все жилы высохли: ревностен муж! Сивилла: выбыла, сивилла: зев Доли и гибели! -- Древо меж дев. Однако степень точности этих слов по отношению к слову "красный" различна. VI В пыльной кофейне глаз в полумраке кепки привыкает к нимфам плафона, к амурам, к лепке; ощущая нехватку в терцинах, в клетке дряхлый щегол выводит свои коленца. -- Всем вам, кто жил и умирал без су. сковать! -- И на приютской чумной кровати Принц с головой обритой. но, к сожалению, в тот вечер он, позвонив, сказал, что не придет. -------- Точка всегда обозримей в конце прямой. И казна моя -- немалая есть! Под твоим перстом Что Господень хлеб Перемалываюсь, Переламываюсь. Ни кровиночки в тонком теле, -- Все новиночек мы хотели. Отставшая от леса стая волчья несется меж ночных пустот, пустот, и мечутся во мраке ветви молча. Но вот он понял: "Т" -- алтарь, алтарь, А "С" лежит на нем, как в путах агнец. В пышущую печь Геенны, Дьявол, не жалей дровец! И взойдет в нее смиренно За блудницею -- певец. Кентавры III Помесь прошлого с будущим, данная в камне, крупным планом. - Слушай, слушай, женихов невиданно мама нагнала, ведь я на выданье, а она, ворожея, все колдует, чтобы выдать выгодней, сама не своя. Комментарий А все октябрь за окном шумит, и переулок за ночь перемыт не раз, не два холодною водой, и подворотни дышат пустотой. Так, скромные, богоугодные, Душой и телом -- благородные, Дорожкою простонародною -- Так, доченька, к себе на родину: В страну Мечты и Одиночества -- Где мы -- Величества, Высочества. Хорошо невзрослой быть и сладко О невзрослом плакать вечерами! -------- КОЛЫБЕЛЬНАЯ ПЕСНЯ АСЕ Спи, царевна! Уж в долине Колокол затих, Уж коснулся сумрак синий Башмачков твоих. Он бросил хворост, стал и сжал в руках бесцветную листву, в песок уставясь. "Слова -- почти подобие мощей!" "Коль вещи эти где-нибудь да висли. -- Как пожар зажечь, -- как пирог испечь, Чтобы -- да в гроб, как складнее речь На суду держать, как отца и мать. Мы будем жить с тобой на берегу, отгородившись высоченной дамбой от континента, в небольшом кругу, сооруженном самодельной лампой. Но знайте: в миг, когда без силы И нас застанет страсти ад, Мы потому прошепчем: "Милый!" Что будет розовым закат. Вы можете-из-за других- Моих не видеть глаз, Не слепнуть на моем огне, Моих не чуять сил. -- И как сердце мне испепелил Этот даром истраченный порох! О летящие в ночь поезда, Уносящие сон на вокзале.

Все стихи Сергея Михалкова на одной странице

. Уж лучше мне камень толочь! Нет, горлинкой к воронам в стаю! Над каждой песчинкою -- ночь. "Не стиль таков, а, собственно, мой нрав". Не здесь, где скривлено, А там, где вправлено, Не здесь, где с крыльями Решают -- саблями, Где плоть горластая На нас: добей! Здесь нету дарственной Тебе -- моей. Меж бровей его застыла складка, Он печален в потемневшей раме. Мы на дне старинной чаши, Посмотри: В ней твоя заря, и наши Две зари. Он выбран, он король! Бежит, зовет меня в игру. А замешено то счастье На змеином сальце. В полнолунье жнивье из чужой казны серебром одаривает мочажина. V Ах, чем меньше поверхность, тем надежда скромней на безупречную верность по отношению к ней. Но за дверью знакомые звуки: "Мы пришли, отвори!" В этот миг, улыбаясь раздвинутым стенам, Мы кидаемся в жизнь, облегченно дыша. Как будто бы я адрес позабыл: к окошку запотевшему приникну и над рекой, которую любил, я расплачусь и лодочника крикну. И вскоре был совершен набег в лес за охапкой дров. В настоящих трагедиях, где занавес -- часть плаща, умирает не гордый герой, но, по швам треща от износу, кулиса. Ох ты барская, ты царская моя тоска! Нету лиц у них и нет имен, -- Песен нету! Заблудился ты, кремлевский звон, В этом ветреном лесу знамен. В пальто у реки посмотри на цветы, капли дождя енут лицо, падают на воду капли воды и расходятся, как колесо. Причина лярности любви и в той необходимости полярной, бушующей неистово в крови, что делает любовь. Простор-человек, Ниотколь-человек, Сквозь-пол -- человек, Прошел-человек. Я утверждаю, что во мне покой Причастницы перед причастьем. Есть высокий подвернутый ворот, который застегивается на три пуговицы в тон изделию. Я слышу сквозь хруст в кости захлебывающееся "еще!" и бешеное "пусти!" Пылай, пылай предо мной, рваное, как блатной, как безумный портной, пламя еще одной зимы! Я узнаю патлы твои. XII Право, чем гуще россыпь черного на листе, тем безразличней особь к прошлому, к пустоте в будущем.

Ах, из-под шапки эти пряди! Ах, исподлобья этот взгляд!. паук -- "От румян -- белил встал горбом -- сундук, Вся, как купол, красой покроешься, -- После виселицы -- отмоешься!" Так -- из темных обвалов кресельных, Меж небесных планид бесчисленных. Ибо она как та птица, что гнезд не знает, но высоко летит к ясным холмам небесным. Лампа не зажжена, и Дуня тайком в кабинете читает письмо от Никки. Нет сосны такой прямой Во зеленом ельнике. Багровеет известка трехэтажных домов, и булыжник мерцает, как пойманный лещ. Цвета в наличии: синий, голубой, бордо, красный, оранжевый, черный. Прага -- что! и Вена -- что! На Москву -- отважься! Отольются -- чешский дождь, Пражская обида. Но тренье глаз о тела себе подобных рождает грязь. Спускается вечер; из куста сонм теней выбегает к фонтану, как львы из чащи. А мы с ним сговорились еще во вторник, что в субботу он ко мне заглянет. Чем незримей вещь, тем оно верней, что она когда-то существовала на земле, и тем больше она -- везде. Однажды мы лежали рядом на пляже и крошили шоколад. В каждой музыке Бах, В каждом из нас Бог.. Теперь только двум колоннам белеть в исподнем неловко. -------- Всегда остается возможность выйти из дому на улицу, чья коричневая длина успокоит твой взгляд подъездами, худобою голых деревьев, бликами луж, ходьбою. "Ну, это, как хотите, не основа." "Бесстыдство! Как просвечивала жэ!" "Что ж, платья, может, не было иного". Забудь Цусиму! Только огонь понимает зиму. XV Доброй ночи тебе, да и мне -- не бденья. Горбунову На ужин вновь была лапша, и ты, Мицкевич, отодвинув миску, сказал, что обойдешься без еды. Даже у каждой пускай богини есть фавориты в разряде смертных, точно известно, что вовсе нет их у Персефоны; а рябь извилин тем доверяет, чей брак стабилен. На улице становится темно, и все труднее лица различать, и все трудней фигуры замечать, не все ль равно. И луна в головах, точно пустая площадь: без фонтана. Пускай легко рыдает ветер резкий и над моей могилою еврейской младая жизнь настойчиво кричит. Конец засилью женских рифм был положен реформой Ломоносова-Тредиаковского, "постановивших" использовать в русских стихах женские и мужские рифмы попеременно. Здравствуй, зелени новой Зеленый дым! У меня еще много Улыбок другим. Свесясь с печки, дрянь косая с голым ом донимает инвалида, гвоздь кусая: "Инвалид, а инвалид. В проем оконный вписано, бедро красавицы -- последнее оружье: раскрыв халат, напоминает про пускай не круг, хотя бы полукружье, но сектор циферблата. Со всех сторон, во весь опор Мчит Робингудов люд. Скрипки еще по старой памяти волнуют мое воображение. ___ Лишь нам здесь -- ни сейчас, ни впредь, уставившись в пустой песок, знак тождества не разглядеть, сколоченный из двух досок. Спокойный взгляд скользит по дальним крышам. Чтоб с легкостью уйти, старения или страдания страда уманы, и творения столь внятна: зло и озверение. Спать в них Ушла, -- но сна и там нет! -- Но я ее любил, Как сорок тысяч братьев Любить не могут! -- Гамлет! На дне она, где ил: Ил. -- А каждый Ваш грядут цнй час Моим весельем был бы молод. Час ученичества, он в жизни каждой Торжественно-неотвратим. Мой Арлекин чуть-чуть мудрец, хотя простак на вид, -- нам скоро всем придет конец -- вот так он говорит, мой Арлекин хитрец, простак, привык к любым вещам, он что-то ищет в небесах и плачет по ночам. Но что-нибудь останется во мне -- в живущем или мертвом человеке -- и вырвется из мира и извне расстанется, свободное навеки. -- Но как бы те моря ни солоны, Тот мчался. Когда пленясь прозрачностью медузы, Ее коснемся мы капризом рук, Она, как пленник, заключенный в узы, Вдруг побледнеет и погибнет вдруг. Как больное дитя я тебя б убаюкать сумела В неутешенный миг. Жнец -- милосерден: сожнет и свяжет, Поле опять прорастет травой.

Каталог товаров • Покупки на Первом!

. Набережная выглядела бесконечной и безлюдной. Он: Лес, приют листов и шишек, не оставит без дровишек. И вот он возбуждает интерес, как остальные персонажи детства. Потом был вечер в доме офицеров, и мы с ней познакомились. Слон – слом, корь – моль, иду – зову, вода – луна… То же, что и ассонанс

Комментарии

Новинки